И было слово Господа Йоне, сыну Амитая, говоря:

Единственными данными, указанными в нашем предложении, являются имя пророка и имя его отца. Следует отметить, что Имя Йона (יוֹנָה) переводится с иврита как «голубь», а имя его отца Амитай (אֲמִתַּי) означает «Бог – истина». И все же комментаторы восполняют недостающую информацию, основываясь на сказанном во Второй Книге Царей (14, 25), где идет речь о царе Израиля Яроваме, сыне Йоаша: «Он вернул предел Израиля от подхода к Хамату до Моря Степного, как слово Господа, Бога Израиля, которое говорил Он рабу своему, Йоне, сыну Амитая, пророку, который из Гат ха-Хефера». Детальный анализ сказанного в этом предложении выходит за рамки комментария к Книге Йоны, но в общем плане в нем сказано, что Яровам, сын Йоаша, вернул царству Израиля обширные ранее утерянные территории, и это явилось осуществлением пророчества, переданного Богом Йоне, сыну Амитая из города Гат ха-Хефер. Из этого следуют четыре вывода. Во-первых, что пророчества Йоны не ограничивались теми, что приведены в Книге Йоны. Во-вторых, что он жил в период правления царя Израиля Яровама, сына Йоаша, то есть примерно за поколение до того как царство Израиля подверглось завоеванию армией Ашура и прекратило свое существование. В-третьих, что он пророчествовал в царстве Израиля, а не в Йехуде. В-четвертых, что он был выходцем из города Гат Хефер. В Книге Йехошуа (19, 13) город Гат Хефер определен как один из пограничных городов колена Звулуна, из чего следует, что Йона принадлежал к этому колену. В настоящее время Гат Хефер представляет собой одноименный курган (32°44'18.48"N, 35°19'10.55"E), расположенный к западу от арабской деревни Машхад и к северо-востоку от арабского города Нацерета в Нижней Галилее:

Мальбим, основываясь на сказанном в книге Седер Олам Раба (глава 18), пишет, что в молодости Йона, будучи учеником пророка Элиши, по его велению помазал на царство Йеху, родоначальника династии царей Израиля, к которой относился Яровам, сын Йоаша. О связанных с этим событиях рассказывается в главе 9 Второй Книги Царей. Кроме этого, Мальбим, основываясь на сказанном в трактате Сука (5, 1) Иерусалимского Талмуда, считает, что мать Йоны принадлежала к колену Ашера и была вдовой, в доме которой два года жил пророк Элияху, о чем рассказывается в главе 17 Первой Книги Царей. Там также рассказывается о том, что сын этой женщины вдруг заболел и умер, но Элияху его оживил, и Мальбим считает, что этим ребенком был Йона.

Итак, события, описываемые в Книге Йоны, начинаются с того, что тот отказался исполнять веление Бога. Из сказанного в нашем предложении, а также из сказанного в вышеупомянутом месте Второй Книги Царей, следует, что Йона был пророком, а ими обычно становятся праведники, поэтому его нежелание исполнить веление Бога выглядит очень странно. Вместе с этим, следует отметить, что Йона был не единственным пророком, который пытался избежать этой миссии. В Торе (Шмот 4, 17) рассказывается о том, что первым из них был Моше, который, когда Бог сделал его пророком, сначала заявил, что народ ему не поверит, а затем попытался от этого отказаться под предлогом своего косноязычия. Вторым таким пророком был Ирмияху, который попытался от этого отказаться ввиду того, что он молод и не обладает ораторскими способностями, о чем рассказывается в Книге Ирмияху (1, 6). Но Йона от них отличается тем, что он попытался отказаться от того, чтобы быть пророком не в начале своей деятельности, а когда Бог возложил на него вполне определенное задание, а именно, отправиться в Нинве и сообщить его жителям об их скором уничтожении из-за совершаемых ими грехов. И следует понять, почему это задание ему так не понравилось, что он решил поступить наперекор Богу. Кроме этого, решение Йоны скрыться от Бога, сбежав за границу, выглядит очень странным, так как, будучи пророком, он должен был знать, что Бог властвует над всем миром, и скрыться от Него невозможно.

«Даат Микра» придерживается другого мнения. Он считает, что Йона, пытаясь избежать исполнения возложенной на него Богом миссии, намеревался предотвратить ситуацию, при которой Бог простит раскаявшихся грешников. Йона считал, что за каждый грех человек должен быть наказан, и не мог себе представить, как может быть, что человек сначала совершает всевозможные тяжкие грехи, притесняет бедняков, сирот и вдов, а когда узнает, что Бог скоро его за это покарает, раскаивается в грехах и Бог немедленно его прощает. Поэтому Йона не хотел рассказывать жителям Нинве о том, что Бог подвергнет их уничтожению, чтобы они об этом не узнали, не раскаялись в грехах и понесли наказание.

«Встань, иди в Нинве, город великий, и воззови о нем, ибо поднялось зло их передо Мной».

Нинве был очень древним городом. Впервые Нинве упоминается в Торе (Берешит 10, 11), где рассказывается о том, что он был построен Нимродом незадолго до того как тот затеял строительство Вавилонской башни. Затем Нинве упоминается во Второй Книге Царей (19, 36) как город, который сделал своей столицей царь Ашура Санхерив после того как потерпел поражение под Иерусалимом, но это случилось уже после того как царство Израиля прекратило свое существование, а значит, и после смерти Йоны. В то время, когда Бог велел Йоне пойти в Нинве, он еще не был столицей Ашура, но был одним из его крупных городов, и поэтому в нашем предложении о нем сказано «город великий». В настоящее время развалины древнего города Нинве расположены на восточном берегу Тигра в черте иракского города Мосула (36°22'1.06"N, 43° 9'22.55"E):

Следует отметить, что Нинве хорошо раскопан археологами, которые обнаружили в нем развалины роскошных дворцов, в частности, построенных Санхеривом, а также городские стены, периметр которых превышает 10км. Нинве прекратил свое существование, будучи разрушен армией Бавеля, примерно через десять лет после того как армия Ашура разрушила Шомрон, столицу царства Израиля, и подвергла его население изгнанию.

Мальбим и рабби Авраам ибн Эзра объясняют отсутствие в нашем предложении содержания пророчества тем, что когда в первый раз Бог послал Йону в Нинве, никакого пророчества он там произносить был не должен. По велению Бога он должен был явиться в Нинве и воззвать к его жителям, убеждая их перестать грешить и совершить раскаяние. Мальбим спрашивает: зачем Богу понадобилось посылать своего пророка в нееврейский город, к тому же расположенный очень далеко от Земли Израиля, для того, чтобы призвать его жителей к раскаянию? Ведь во времена Йоны было множество других городов, таких же как Нинве, жители которых были такими же грешниками. Отвечая на этот вопрос, Мальбим пишет, что причина этого состояла в том, что Ашур, в котором находился город Нинве, должен был выступить в роли орудия наказания, которому Бог собирался подвергнуть жителей царства Израиля. В Книге Ишаяху (10, 5) об этом сказано: «Хой, Ашур жезл гнева Моего, и посох в руках их – ярость Моя». По мнению Мальбима, Бог не желал использовать для этого жителей Ашура, в частности, жителей Нинве, пока те остаются грешниками. В соответствии с этим, Бог послал Йону в Нинве, чтобы тот очистил инструмент, который Он собирался использовать для наказания жителей царства Израиля. Кроме этого, Бог знал, что жители Нинве прислушаются к призывам Йоны, раскаются в грехах, и этим Он покажет, что они лучше жителей царства Израиля, которые упорно отказываются прислушиваться к словам постоянно посылаемых к ним пророков. Когда Йона понял, что, исполнив веление Бога, он принесет вред жителям царства Израиля, он решил его не исполнять. При этом Йона считал, что за это он наверняка будет убит Богом, но решил собой пожертвовать ради спасения жителей царства Израиля. По мнению Мальбима, то, что Бог не послал Йону в Нинве с определенным пророчеством, означает, что в тот момент Он еще не вынес жителям Нинве свой приговор. Бог отправил Йону в Нинве не в качестве пророка, а в качестве посланника, и если бы Он велел ему туда отправиться, как пророку, Йона от этого не смог бы отказаться.

Кроме этого, рабби Авраам ибн Эзра обращает внимание на то, что в нашем предложении Бог говорит о том, что Нинве является великим городом, а в предложении №3 главы 3 будет сказано, что «Нинве был городом, великим Господу». В связи с этим рабби Авраам ибн Эзра приводит мнение, согласно которому это означает, что Нинве был большим городом, и поэтому был дорог Богу, и Он не желал его уничтожения. Это мнение рабби Авраам ибн Эзра тут же отвергает, так как такое понимание сказанного не соответствует правилам ивритской грамматики, а также ввиду того, что люди настолько ничтожны по сравнению с Богом, что их численность для Него не имеет никакого значения. По мнению рабби Авраама ибн Эзры, сказанное о том, что Нинве – великий город, и что он – город, великий Господу, означает, что жители Нинве ранее боялись Бога, и лишь недавно начали грешить. Если бы они были закоренелыми грешниками на протяжении многих поколений, Бог бы не стал к ним посылать своего пророка. Свое мнение рабби Авраам ибн Эзра доказывает тем, что в главе 3, где пойдет речь о раскаянии жителей Нинве, не будет ни слова сказано о том, что они разрушили жертвенники своих идолов и разбили их изваяния. Из этого следует, что жители Нинве не были идолопоклонниками.

Мальбим и «Мецудат Давид» также считают, что в конце нашего предложения говорится о том, что зло, совершаемое жителями Нинве, достигло определенной пороговой величины, при которой оно поднимается вверх и предстает перед Богом. Но, по их мнению, в этих условиях совершенное людьми зло превращается в некую одушевленную сущность, которая предстает перед Богом в качестве обвинителя. Выслушав обвинение, Бог выносит грешникам свой приговор, и тогда совершенное ими зло снова опускается в наш мир, но уже в виде наказания. Вместе с этим, Мальбим еще раз подчеркивает, что в момент, соответствующий сказанному в нашем предложении, приговора жителям Нинве еще не было, Бог лишь выслушал обвинение представшего перед Ним зла. И Он послал к жителям Нинве Йону не для того, чтобы тот огласил им вынесенный Богом приговор, а лишь призвал их к раскаянию. Поэтому Йона решил, что он должен отправиться в Нинве не в качестве пророка, а лишь как проповедник, и предпочел этого избежать по указанным выше причинам.

И встал Йона, бежать в Таршиш от Господа, и спустился в Яфо, и нашел корабль, идущий в Таршиш, и дал плату его, и отплыл на нем, прибыть с ними в Таршиш от Господа.

Итак, в первом фрагменте нашего предложения сказано, что Йона встал, чтобы бежать от Бога в Таршиш. Прежде всего, следует отметить, что в предыдущем предложении Бог велел Йоне встать, чтобы отправиться в город Нинве, который находится к востоку от Земли Израиля. А здесь сказано, что он действительно встал, но для того, чтобы бежать от Бога в Таршиш, то есть в диаметрально противоположном направлении.

В Первой Книге Царей (17, 1) приведены слова пророка Элияху, который клянется Богом, перед которым он стоял. А в Первой Книге Шмуэля (16, 22) приведены слова царя Шауля, который просит Ишая оставить у себя Давида, чтобы тот перед ним стоял. Из этого следует, что «стоять перед кем-либо» означает «служить», и что пророк, который стоит перед Богом, тем самым Ему служит, выполняя Его веления, и в частности, излагая пророчества. Поэтому в арамейском переводе Йонатана слова «от Господа» переведены как «чтобы не пророчествовать от Имени Господа».

Как было сказано в комментарии к предыдущему предложению, Мальбим и «Мецудат Давид» считают, что Бог велел Йоне отправиться в Нинве не в качестве пророка, а в качестве обычного посланника, который должен был убедить местных жителей раскаяться в совершаемых ими грехах. По их мнению, Йона после этого решил немедленно бежать за границу, где он перестанет быть пророком, чтобы Бог не обратился к нему во второй раз с велением отправиться в Нинве уже как пророку. Тогда он будет вынужден исполнить веление Бога, так как пророк, не желающий излагать переданное ему пророчество, карается смертью. При этом «Мецудат Давид» излагает свою версию категорического отказа Йоны идти в Нинве, чтобы побудить его жителей к раскаянию. Он пишет, что город Нинве был столицей Ашура, крайне враждебного к евреям государства, и Йона решил, что если он не станет сообщать его жителям о том, что Бог решил подвергнуть их наказанию, они продолжат грешить и будут уничтожены Богом. В соответствии с этим, отказываясь побудить жителей Нинве к раскаянию в грехах, Йона пытался спасти царство Израиля от вторжения армии Ашура. Следует отметить, что царство Израиля в конечном итоге прекратило свое существование после того как было завоевано армией Ашура.

В любом случае, далее здесь рассказывается о том, что с целью побега Йона спустился в Яфо. Использование глагола «спустился» обусловлено тем, что Яфо, город-порт, находится на берегу Средиземного моря, то есть расположен довольно низко. Яфо (32° 2'57.00"С, 34°45'4.35"В) – один из древнейших городов Земли Израиля, он впервые упоминается в Книге Йехошуа (19, 46), и в настоящее время на юге граничит с городами Холоном и Бат-Ямом, а на севере – с Тель-Авивом:

Сказанное о найденном Йоной корабле переведено в соответствии с мнением большинства комментаторов, считающих, что далее рассказывается о том, что в Яфо Йона нашел корабль, который должен был отплыть в Таршиш, то есть именно туда, куда хотел бежать Йона. Однако слова «и дал плату его» комментаторы понимают по-разному. Радак, рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра» считают, что их следует понимать как «заплатил за проезд». В соответствии с этим, здесь сказано, что Йона заплатил за право отплыть в Таршиш на этом корабле в качестве пассажира. Вместе с этим, в трактате Недарим (38, а) Вавилонского Талмуда приведены слова рабби Йоханана, по мнению которого здесь рассказывается о том, что Йона дал плату за весь корабль, то есть немедленно его зафрахтовал, чтобы тот мог отплыть в Таршиш как можно скорее. Там также приведены слова рабби Романоса, который утверждает, что зафрахтовать корабль стоит четыре тысячи золотых динаров, из чего следует, что Йона был очень богатым человеком. Мнению рабби Йоханана следуют Раши, Мальбим и «Мецудат Давид», считающие, что фрахт всего корабля позволил Йоне отплыть в Таршиш немедленно, не дожидаясь приобретения права на проезд другими пассажирами и погрузки на корабль товаров.

В конце нашего предложения рассказывается о том, что Йона отплыл в Таршиш на зафрахтованном им корабле вместе с командой с целью бегства от Бога.

Но Господь бросил ветер великий на море, и настал шторм великий в море, и корабль этот задумал разломаться.

Рассмотрим вторую часть нашего предложения, где сказано, что под воздействием шторма корабль, на котором находился Йона, задумал разломаться. Здесь комментаторы обращают внимание на глаголы «задумал» и «разломаться». Относительно использования глагола «задумал» рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра» считают, что в данном случае мы имеем дело с приемом одушевления, когда свойства, присущие одушевленным предметам, переносятся на неодушевленные. По мнению Раши, Радака и «Мецудат Давид», не корабль задумал разломаться, а находящиеся на нем моряки решили, что в скором времени он развалится на части. Похожего мнения придерживается «Даат Микра», считающий, что здесь сказано, что корабль был близок к тому, чтобы развалиться на части.

И испугались моряки, и возопили, каждый к богу своему, и бросили вещи, которые на корабле, в море, облегчить себя, а Йона спустился в трюм корабельный, и лег, и заснул.

Во второй части нашего предложения рассказывается о поведении Йоны, который участия в попытках спасения корабля не принимал, а просто спустился в трюм, лег и заснул. Следует отметить, что слово «яркетэй» (יַרְכְּתֵי) переведено здесь как «трюм» в соответствии с мнением Мальбима и «Даат Микра», так как в него Йоне пришлось спуститься. При этом трюмом здесь названо пространство в корпусе корабля между его днищем и палубой. Другие комментаторы понимают это слово как множественное число слова «йерэх» (ירך), которое означает «бок», «сторона». В соответствии с этим, здесь сказано, что Йона отошел к одному из бортов корабля, где лег и заснул, но не ясно, на какое действие указывает глагол «спустился».

И приблизился к нему капитан, и сказал ему: «Что это ты спишь?! Вставай, воззови к Богу твоему, возможно передумает Бог о нас, и не погибнем мы!».

Следует отметить, что в этом предложении используется слово «иташет» (יִתְעַשֵּׁת), которое переведено здесь как «передумает» в соответствии с мнением Мальбима. Раши и «Мецудат Давид» понимают это слово как «подумает», Радак – как «снизойдет», а в арамейском переводе Йонатана оно переведено как «пощадит». Вместе с этим, на понимание смысла сказанного в нашем предложении эти расхождения во мнениях никакого влияния не оказывают.

И сказали они, каждый другу своему: «Давайте бросим жребии и узнаем, из-за кого бедствие это нам», и бросили они жребии, и выпал жребий на Йону.

Если бы моряки бросили один жребий, он бы обязательно на кого-то указал, вне зависимости от того, виновен ли этот человек в бедствии, которое терпит их корабль, или не виновен. Поэтому они бросили жребий неоднократно, на что указывает множественное число слова «жребии», и всякий раз жребий выпадал на Йону. Мальбим пишет, что если бы жребий каждый раз выпадал на разных людей, это бы означало, что в бедствии виноваты все находившиеся на корабле люди.

И сказали они ему: «Расскажи, пожалуйста, нам о том, кому бедствие это нам? Каково ремесло твое? И откуда идешь ты? Какова страна твоя? И из какого народа ты?».

В первом заданном моряками вопросе присутствует неясная конструкция «баашер леми» (בַּאֲשֶׁר לְמִי), которая переведена здесь как «о том, кому…», и смысл которой комментаторы понимают по-разному. Раши считает, что моряки спрашивают Йону: «Кому ты согрешил и тем самым вызвал бедствие, которому мы подвергаемся?». По мнению «Мецудат Давид», первый заданный моряками вопрос звучит несколько иначе: «В чем состоял твой грех и кому ты согрешил, из-за чего мы подвергаемся бедствию?». При этом «Мецудат Давид» пишет, что моряков интересовало, можно ли совершенный Йоной грех искупить деньгами. Если он что-то у кого-то отнял, то он должен принять обязательство вернуть отнятое, а если он кого-то оскорбил, то должен принять обязательство компенсировать оскорбление материально. Как выяснится ниже, это влияет на следующие заданные моряками вопросы. Мальбим считает, что в первом заданном моряками вопросе содержатся два вопроса. Моряки спрашивают Йону, в чем состоит его грех, вызвавший бедствие, либо, если согрешил не он, кто именно совершил этот грех. Похожего мнения придерживается «Даат Микра», считающий, что моряки спрашивают Йону, он ли виноват в бедствии, которое терпит корабль, либо другой находящийся на корабле человек. По мнению Радака, первый заданный моряками вопрос звучит так: «Ты ли тот человек, который виновен в нашем бедствии?».

По мнению Раши, задавая Йоне вопрос «Откуда идешь ты?», моряки его спрашивают, не решило ли его божество уничтожить всех жителей его города. «Мецудат Давид» считают, что моряки спрашивают Йону, не притеснял ли тот жителей своего города, и теперь не может вернуть им отнятое, так как его город находится очень далеко. По мнению Радака, они спрашивают Йону, не бежит ли тот в Таршиш после совершенного в его городе злодеяния.

Раши считает, что моряки, задавая вопрос «И из какого народа ты?», спрашивают Йону, не совершил ли его народ грех, из-за которого их корабль подвергается бедствию. По мнению «Мецудат Давид», моряки спрашивают Йону, не согрешил ли тот против божества, которому поклоняется его народ, так как в таком случае искупить грех денежной компенсацией невозможно.

По мнению «Даат Микра», заданные Йоне вопросы были обусловлены тем, что моряки решили побольше разузнать о человеке, из-за которого они подвергаются бедствию. При этом «Даат Микра» считает, что вопрос «Каково ремесло твое?» параллелен вопросу «И откуда идешь ты?», то есть моряки спрашивают Йону, с какой целью тот направляется в Таршиш и откуда отправился в это путешествие. Вопрос «Какова страна твоя?» выглядит несколько странно, учитывая то, что Йона поднялся на борт корабля в Яфо, то есть на Земле Израиля. Объясняя смысл этого вопроса, «Даат Микра» пишет, что в древности морские путешествия совершали в основном торговцы, и они же на суше странствовали из страны в страну. Поэтому порт, в котором Йона поднялся на борт корабля, ничего не говорил о стране его проживания. Вопрос «И из какого народа ты?», по мнению «Даат Микра», обусловлен тем, что в некоторых странах проживают несколько народов.

И сказал он им: «Еврей я, и Господа, Бога небес, я страшусь, который сделал море и сушу».

«Мецудат Давид» и «Даат Микра» считают, что Йона ответил морякам лишь на последний заданный ими вопрос «Из какого народа ты?», но расходятся во мнениях относительно его реакции на остальные вопросы. «Мецудат Давид» считает, что на остальные вопросы Йона не ответил и тем самым дал им понять, что он никого не притеснял и не обманывал. Как выяснится из комментария «Мецудат Давид» к следующему предложению, по его мнению, Йона не ответил морякам и на первый заданный ими вопрос, но они сами догадались, в чем состоял его грех и кому он согрешил, основываясь на его ответе, приведенном в нашем предложении. По мнению «Мецудат Давид», Йона сообщил морякам, что он еврей, и уточнил, что страшится Господа, Бога небес, то есть сказал им, что согрешил не против людей, а против Бога. Кроме этого, Йона рассказал морякам о том, что Бог сотворил море и сушу, и над ними властвует. Поэтому его надежды на то, что он сможет скрыться от Бога в море, не оправдались, Он его настиг и на корабле, и это означает, что теперь Йоне все же придется отправиться в Нинве, чего он всеми силами пытался избегнуть.

Радак и Мальбим считают, что Йона ответил на все заданные моряками вопросы, но как именно, они понимают по-разному. По мнению Радака, Йона, сказав, что он еврей, указал на свой народ и на страну своего проживания, то есть ответил на четвертый и на пятый вопросы. Сообщив о том, что он страшится Господа, Бога небес, Йона указал на то, что не является ни мошенником, ни злодеем, так как страшится Бога, и тем самым ответил на второй и на третий вопросы. Сообщив о том, что Бог сделал море и сушу, Йона сказал морякам, что погодные условия определяются Богом. Он вызвал на море шторм, и Он его прекратит по своему усмотрению. По мнению Радака, тем самым Йона ответил морякам на первый заданный ими вопрос. Вместе с этим, следует отметить, что такой ответ был довольно уклончивым, но моряки им не удовлетворились, как будет сказано в комментарии к следующему предложению.

И устрашились люди эти страхом великим, и сказали ему: «Что это сделал ты?!», ибо узнали люди эти, что от Господа он бежит, ибо рассказал он им.

Рассмотрим сказанное в этом предложении более детально. В конце нашего предложения сказано, что Йона рассказал морякам о том, что он бежит от Бога. Как было сказано в комментарии к предыдущему предложению, по мнению Мальбима и «Даат Микра», это означает, что он ответил на первый вопрос, заданный моряками в предложении №8, но в предложении №9 его ответ автором Книги Йоны был опущен. В комментарии к нашему предложению к этим комментаторам присоединяется рабби Авраам ибн Эзра. «Мецудат Давид» считает, что на первый вопрос Йона не ответил, но моряки, основываясь на его молчании и на ответах на другие вопросы, поняли, что он бежит от Бога. По мнению Радака, между Йоной и моряками состоялся разговор, суть которого сводилась к следующему. После того как Йона сообщил морякам о том, что он страшится Господа, Бога небес, который также сотворил море и сушу, те его спросили, почему, в таком случае, он явился причиной шторма. Об этом моряки уже знали, так как на Йону указали все брошенные ими жребии. Тогда Йона рассказал им о том, что он является пророком, Бог послал его в Нинве, а он вместо этого бежал от Бога из Земли Израиля, так как считал, что за границей перестанет быть пророком. Следует отметить, что на то, что моряки узнали всю предысторию появления Йоны на корабле, указывает слово «милифнэй», переведенное здесь как «от», которое также использовалось в предложении №3.

И сказали они ему: «Что сделаем мы тебе, и утихнет море от нас, ибо на море усиливается шторм?».

И сказал он им: «Возьмите меня и бросьте меня в море, и утихнет море от вас, ибо знаю я, что из-за меня шторм великий этот на вас».

Мальбим, рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра» считают, что Йона, предложив морякам бросить его в море, предпочел умереть, но не отправиться в Нинве, чтобы выполнить возложенное на него Богом задание. Вместе с этим, соображения, которыми руководствовался Йона, они понимают по-разному. Рабби Авраам ибн Эзра считает, что Йона слышал, как моряки переговариваются между собой о том, что его следует бросить в море, поэтому сказал им, чтобы они это сделали, не откладывая в долгий ящик. По мнению «Даат Микра», Йона решил, что если моряки бросят его в море, то это будет лучше для всех. Он утонет, и тем самым избежит исполнения возложенной на него Богом миссии, а моряки спасут себя и свой корабль. «Даат Микра» также цитирует слова рабби Йонатана, приведенные в Мехильте, в соответствии с которыми Йона, уже поднимаясь на борт корабля в Яфо, знал, что его путешествие в Таршиш закончится именно этим. Мальбим пишет, что Йона твердо решил в Нинве не идти, поэтому считал, что шторм предназначен не для того, чтобы заставить его это сделать, а чтобы его наказать за то, что он поступил наперекор воле Бога, то есть за грех, который он совершил в прошлом. Поэтому Йона сказал морякам, что знает, что шторм является наказанием ему, а не им за то, что они везут его в Таршиш. Поэтому когда Йона утонет и понесет наказание, шторм прекратится.

И гребли люди эти, вернуть к суше, но не могли они, ибо на море усиливается шторм на них.

В отличие от других комментаторов, рабби Авраам ибн Эзра считает, что здесь рассказывается о том, что моряки пытались сделать еще до того как Йона им предложил бросить его в море. В таком случае, наше предложение должно было следовать сразу же после предложения №11.

«Мецудат Давид» считает, что слова «на них» означают, что когда моряки пытались вернуть корабль к берегу, волны шли на них и относили корабль обратно в море. По мнению «Даат Микра», эти слова говорят о том, что сила шторма достигла максимума и обрушилась на корабль и на людей, которые на нем находились.

И воззвали они к Господу, и сказали они: «Пожалуйста, Господь, да не погибнем мы за душу мужа этого, и не возлагай на нас кровь чистую, ибо Ты, Господь, как желал Ты, сделал Ты!».

Итак, в нашем предложении рассказывается о том, что моряки обратились к Богу с молитвой, из содержания которой следует, что они поняли, что у них не осталось другого выхода, кроме как бросить Йону в море. Вместе с этим, что именно моряки говорят Богу, комментаторы понимают по-разному. «Мецудат Давид» и «Даат Микра» считают, что во фрагменте «да не погибнем мы за душу мужа этого» моряки просят Бога не наказывать смертью их за то, что они утопят Йону, бросив его в море. Слова «кровь чистая» в ТАНАХе означают «невинная кровь» или «кровь невинного». По мнению «Мецудат Давид» и «Даат Микра», далее моряки просят Бога не возлагать на них ответственность за пролитие невинной крови, то есть не считать, что они совершат грех кровопролития, после того как бросят Йону в море. Относительно сказанного в конце нашего предложения мнения этих комментаторов разделились. «Мецудат Давид» считает, что моряки говорят Богу, что Он всегда поступает в соответствии со своими желаниями. И если бы Бог хотел убить Йону без участия в этом моряков, Он бы так и сделал, из чего следует, что Бог пожелал сделать так, чтобы Йону убили моряки, а значит, они в этом будут не виноваты. По мнению «Даат Микра» моряки говорят Богу, что Он пожелал утопить Йону в море и собирается осуществить свое желание, то есть что моряки всего лишь вынуждены исполнить желание Бога. Кроме этого, «Даат Микра» пишет, что сказанное в конце нашего предложения представляет собой что-то вроде пророчества: Бог пожелал отправить Йону в Нинве, и в конечном итоге вынудит его туда отправиться.

И понесли они Йону, и бросили его в море, и остановилось море от ярости его.

Мальбим приводит мидраш, в соответствии с которым слово «ваису» (וַיִּשְׂאוּ), переведенное здесь как «и понесли они», указывает на то, что моряки не сразу бросили Йону в море. Сначала они несколько раз опускали его в море, удерживая в руках, и всякий раз, когда Йона погружался в воду, шторм прекращался, а когда они его вытаскивали, снова возобновлялся. Таким образом, моряки бросили Йону в море лишь после того как полностью удостоверились в том, что именно он явился причиной шторма. На это указывало то, что шторму подвергся лишь корабль, на котором находился Йона, многочисленные выпавшие на него жребии, его собственное признание, а также немедленное прекращение шторма всякий раз, когда моряки окунали Йону в море.

И устрашились люди эти страхом великим Господа, и принесли жертву Господу, и приняли обеты.