Книга Йоны

Глава 3

  1. И было слово Господа Йоне вторично, говоря:

    Предыдущая глава закончилась тем, что рыба, во внутренностях которой Йона просидел трое суток, исторгла его на сушу. Здесь рассказывается о том, что после этого Бог обратился к Йоне во второй раз.

    В трактате Явамот (98, а) Вавилонского Талмуда приведены слова рабби Акивы, который считает, что слово «вторично» выглядит лишним, так как читатель Книги Йоны умеет читать до двух. В предложении №1 главы 1 было сказано, что Бог обратился к Йоне. Здесь об этом сказано тоже, из чего следует, что Бог обратился к Йоне во второй раз. Используемые в ТАНАХе слова, которые выглядят лишними, обычно означают, что за ними кроется определенный смысл. Поэтому рабби Акива считает, что в нашем предложении говорится о том, что Бог обратился к Йоне во второй раз, а в третий раз Он к нему уже не обращался. Это означает, что после того как Йона выполнил данное ему задание, Бог лишил его дара пророчества в наказание за то, что тот пытался уклониться от его исполнения. Вместе с этим, обсуждая слова рабби Акивы, мудрецы Талмуда приводят сказанное во Второй Книге Царей (14, 25), где идет речь о царе Израиля Яроваме, сыне Йоаша: «Он вернул предел Израиля от подхода к Хамату до Моря Степного, как слово Господа, Бога Израиля, которое говорил Он рабу своему, Йоне, сыну Амитая, пророку, который из Гат ха-Хефера». По мнению рабби Акивы, как его понимают мудрецы Талмуда, вся пророческая деятельность Йоны ограничилась двумя обращениями к нему Бога. Первое Его обращение было приведено в предложении №2 главы 1, а второе будет приведено в следующем предложении. Следует отметить, что Бог дважды обратится к Йоне в главе 4, но, по-видимому, мудрецы Талмуда считают, что это будет продолжение Его второго обращения. В любом случае, по мнению мудрецов Талмуда, сказанное во Второй Книге Царей относительно Йоны противоречит словам рабби Акивы. Слова рабби Акивы разъясняют Равина и рав Нахман, сын Ицхака, причем делают это по-разному. Равина считает, что рабби Акива говорил о том, что Бог больше не говорил с Йоной относительно данного ему задания отправиться в город Нинве, но это не означает, что Он не говорил с ним о других данных ему заданиях. В соответствии с этим, Йона не лишился дара пророчества и после того как попытался уклониться от выполнения данного ему Богом поручения. По мнению рава Нахмана, сына Ицхака, во Второй Книге Царей говорится о том, что с царством Израиля, возвратившем себе ранее потерянные территории, произошло то же самое, что произошло с городом Нинве, относительно которого Бог сменил гнев на милость, «как слово Господа, Бога Израиля, которое говорил Он рабу своему, Йоне, сыну Амитая». В соответствии с этим, во Второй Книге Царей не сказано, что Йона предсказал царю Израиля Яроваму, сыну Йоаша, что тот вернет своему государству ранее утраченные территории, и он действительно лишился дара пророчества после того как выполнил задание, от которого пытался уклониться.

    Мальбим в своем комментарии вкратце цитирует слова рабби Акивы, но «Даат Микра» понимает смысл слова «вторично» иначе. По его мнению, оно говорит о том, что Йона во второй раз получил то же самое задание, от исполнения которого он пытался уклониться. При этом Бог должен был возложить на Йону это задание вторично, так как, если бы Он этого не сделал, Йона мог решить, что время исполнения этого задания прошло, и отправляться в Нинве ему уже не нужно. Следует напомнить, что, по мнению Мальбима, приведенному в комментарии к предложению №2 главы 1, задания, с которыми Бог посылал Йону в Нинве, были разными. В первый раз он должен был лишь призвать жителей Нинве к раскаянию, а во второй раз был обязан произнести там пророчество, которое будет приведено в предложении №4.

  2. «Встань, иди в Нинве, город великий, и воззови к нему воззвание, которое говорю Я тебе».

    Так же как в первый раз, Бог велит Йоне отправиться в Нинве, о местонахождении которого можно прочесть в комментарии к предложению №2 главы 1. Там Йона должен «воззвать воззвание», то есть произнести пророчество, которое передает ему Бог. В целях краткости изложения автор Книги Йоны содержание этого пророчества опускает, но оно будет приведено в предложении №4.

    По мнению большинства комментаторов, это же пророчество Бог передал Йоне, когда послал его в Нинве в первый раз, но Мальбим так не считает. По его мнению, в первый раз Бог еще не вынес жителям Нинве свой приговор и послал Йону в Нинве в качестве проповедника, а не с определенным пророчеством, поэтому тот решил, что может уклониться от исполнения данного ему задания. На этот раз приговор жителям Нинве уже был вынесен, Бог посылает Йону в Нинве как пророка для его оглашения, и такое задание Йона обязан выполнить. Подробней об этом – см. комментарий к предложению №2 главы 1.

  3. И встал Йона, и пошел в Нинве, как слово Господа, а Нинве был городом, великим Господу, переход – три дня.

    По мнению большинства комментаторов, в первой части нашего предложения рассказывается о том, что Йона отправился в Нинве, как велел ему Бог, но Мальбим понимает сказанное иначе. Он пишет, что в первый раз Бог велел Йоне отправиться в Нинве в качестве проповедника, упрекающего жителей этого города в грехах и призывающего их к раскаянию. Но на этот раз Йона отправился в Нинве как пророк для оглашения вынесенного его жителям приговора. При этом, отправляясь в Нинве, Йона сомневался, следует ли ему выполнить и первое поручение Бога, то есть призвать жителей Нинве к раскаянию, либо лишь огласить уже вынесенный им Богом приговор. Но в конечном итоге Йона пошел в Нинве, «как слово Господа», произнесенное Им во второй раз, то есть лишь с целью оглашения вынесенного Богом приговора, так как решил, что приговор уже вынесен, и раскаяние жителям Нинве теперь уже не поможет.

    Относительно сказанного во второй части нашего предложения мнения комментаторов также разделились. Большинство комментаторов считает, что слова «город, великий Господу» означают «очень большой город», так как в ТАНАХе очень большие размеры объектов иногда указываются посредством добавления к ним Имени Бога. «Даат Микра» понимает это несколько иначе. По его мнению, слова «город, великий Господу» означают «самый большой город мира». «Даат Микра» также отмечает, что использование глагола «был» в отношении Нинве не означает, что во времена Йоны Нинве был самым большим городом мира, а во время написания Книги Йоны он таковым быть перестал, так как в ТАНАХе иногда вместо настоящего времени используется прошедшее. Мальбим придерживается мнения большинства комментаторов, но также пишет, что здесь, возможно, говорится о том, что Бог отправил Йону в Нинве, так как это был очень большой город, и поэтому он был дорог Богу. Вместе с этим, в комментарии к предложению №2 главы 1 было приведено мнение рабби Авраама ибн Эзры, который такое понимание слов «город, великий Господу» отвергает, и считает, что они означают, что жители Нинве лишь недавно стали идолопоклонниками, а прежде служили Богу. Подробней об этом – см. комментарий к предложению №2 главы 1.

    Слова «переход – три дня» указывают на размеры Нинве, но на какие именно, комментаторы понимают по-разному. По мнению «Даат Микра», здесь сказано, что для того, чтобы пересечь Нинве, требовалось три дня. Следует отметить, что дневной переход среднего человека составляет 40-50км., из чего следует, что диаметр Нинве составлял 120-150км., то есть это был действительно огромный город. Из комментария к следующему предложению выяснится, что такого же мнения придерживаются Радак и Мальбим. Вместе с этим, рабби Авраам ибн Эзра считает, что указанные здесь три дня требовались для того, чтобы обойти окружавшие Нинве стены, а для того, чтобы пересечь этот город, требовался один день, что приблизительно соответствует отношению длины окружности к ее диаметру.

  4. И стал Йона заходить в город этот, переход – один день, и воззвал он, и сказал: «Еще сорок дней, и Нинве перевернут!».

    В конце нашего предложения приведено пророчество, с которым Бог послал Йону в Нинве. Здесь следует обратить внимание на глагол «перевернут», который Раши понимает в значении «разрушен». Вместе с этим, в Торе (Берешит 19, 25 и Дварим 29,22) слова, однокоренные этому глаголу, используются, когда идет речь об уничтожении Сдома и Аморы, которые были стерты Богом с лица земли без следа. Поэтому большинство комментаторов считает, что Йона стал объявлять жителям Нинве, что через сорок дней Бог полностью уничтожит их город.

    Сказанное в начале нашего предложения комментаторы понимают соответственно своему пониманию сказанного в предыдущем предложении. Рабби Авраам ибн Эзра считает, что здесь рассказывается о том, что Йона пересек весь Нинве, что у него заняло один день, во всеуслышание объявляя о том, что через сорок дней он будет уничтожен. По мнению других комментаторов, здесь сказано, что Йона углубился в город на один однодневный переход. Радак и «Даат Микра» считают, что во время этого перехода он постоянно объявлял о том, что через сорок дней Нинве подвергнется полному разрушению. По мнению Мальбима, Йона стал об этом объявлять на второй день своего прохода по городу. Так как, если бы он начал об этом объявлять сразу же по прибытии в город, те, кто жил на той окраине, начали бы считать сорок дней, как только об этом услышали, а те, кто жил на противоположной окраине – только через три дня. Поэтому Йона стал объявлять об уничтожении Нинве через сорок дней на второй день, когда он находился примерно в центре города.

    Мальбим приводит мнение Авраванэля, объясняющего, почему пророчество Йоны об уничтожении Нинве не осуществилось. По его мнению, глагол «перевернут» указывает не только на разрушение Нинве, но и на то, что он не будет разрушен, если его жители «перевернут» свои деяния, то есть раскаются в грехах и перестанут злодействовать. Мнение Авраванэля приводит в своем комментарии Раши, но рабби Авраам ибн Эзра объявляет его несостоятельным, а Мальбим считает, что сама постановка вопроса о том, что пророчество Йоны не осуществилось, является неверной. Мальбим пишет, что Бог осуществляет свои решения о наказаниях лишь в тех случаях, когда люди не совершают раскаяние, о чем подробно говорится в главе 18 Книги Йехезкеля. Йоне даже не надо было объяснять жителям Нинве, что их город подвергнется уничтожению, если они не раскаются в грехах, так как само появление пророка в Нинве означало, что они все еще могут побудить Бога отменить Его решение посредством раскаяния. Мальбим также пишет, что, на самом деле, Йоне следовало по своей инициативе призвать жителей Нинве к раскаянию, хоть это и не входило в содержание его пророчества, но он предпочел ограничиться лишь заявлением, которое Бог велел передать жителям Нинве. Это объясняется тем, что Йона все еще хотел, чтобы жители Нинве были наказаны Богом, и надеялся на то, что они решат, что решение Бога является окончательным, поэтому не раскаются в грехах и понесут наказание.

  5. И поверили люди Нинве в Бога, и объявили пост, и надели мешки от великих их до малых их.

    В арамейском переводе Йонатана начало нашего предложения звучит так: «И поверили люди Нинве в слово Бога…», и мнению Йонатана следуют все комментаторы. Таким образом, в начале нашего предложения рассказывается о том, что жители Нинве сразу же поверили в то, что сообщил им Йона. По мнению Радака, это объясняется тем, что моряки корабля, на котором Йона пытался бежать в Таршиш, прибыли в Нинве еще до того, как туда прибыл Йона, и рассказали его жителям обо всем, что было описано в главе 1. Поэтому жители Нинве сразу же поняли, что Йона говорит им правду.

    Далее здесь рассказывается о том, что жители Нинве объявили всеобщий пост и все, от мала до велика, надели мешки, что в древности было знаком скорби и траура. Большинство комментаторов считает, что пост и ношение мешков выражали раскаяние жителей Нинве в грехах и их желание получить прощение со стороны Бога. По мнению Мальбима, все это было реакцией жителей Нинве на известие о близящемся бедствии, так как Йона преднамеренно утаил от них, что разрушение Нинве явится наказанием за грехи, совершаемые его жителями. Поэтому жители Нинве не знали, что грешат, и, следовательно, не знали, что должны раскаяться.

    В следующем предложении пойдет речь о том, что содержание пророчества Йоны достигло местного царя, и тот тоже отнесся к нему со всей серьезностью. Рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра» считают, что с точки зрения хронологии наше предложение должно стоять после предложения №9, то есть что все описанные здесь действия жителей Нинве были произведены по велению их царя. Но автор Книги Йоны привел реакцию жителей Нинве на переданное Йоной пророчество для того, чтобы подчеркнуть силу его воздействия на жителей Нинве, а также то, что они были очень близки к раскаянию. Вместе с этим, по мнению Радака и Мальбима, наше предложение стоит на своем месте, и в нем рассказывается о том, что жители Нинве объявили всеобщий пост и надели мешки по своей собственной инициативе, еще до того как их призвал к этому их царь.

  6. И достигло слово это царя Нинве, и встал он с трона своего, и снял он мантию свою с себя, и покрыл себя мешком, и сел на землю.

    Слова «слово это» указывают на пророчество «Еще сорок дней, и Нинве перевернут!», с которым Йона прибыл в Нинве. Таким образом, в нашем предложении описана реакция царя Нинве на пророчество о том, что через сорок дней его город будет уничтожен. Узнав об этом, царь Нинве встал со своего трона, снял с себя царскую мантию и заменил ее мешком, а также сел на землю. Сидение на земле, так же как и ношение мешковины, является знаком скорби и траура. Мальбим и «Даат Микра» разделяют перечисленные здесь действия царя Нинве на две группы. То, что он встал со своего трона снял с себя свою царскую мантию, указывает на его подчинение воле Бога, а то, что он покрыл себя мешком и сел на землю является знаком скорби и траура.

  7. И велел он объявить, и сказал в Нинве именем царя и великих его, говоря: «Человек и животное, крупный и мелкий скот, не будут есть ничего, не будут пастись, и воды не будут пить.

    Слова «и велел он объявить» в оригинальном тексте звучат как «ваязэк» (וַיַּזְעֵק). Этот глагол является производным от слова «заака» (זעקה), что переводится как «вопль», но стоит здесь в форме, подразумевающей воздействие на другой объект. Это означает, что царь Нинве завопил не сам, а сделал так, чтобы завопили его глашатаи, передавая его подданным царский указ, начало которого приведено во второй части нашего предложения. Согласно другому мнению, которое приводит «Даат Микра», слово «ваязэк» означает, что царь Нинве велел созвать всех жителей его города, чтобы объявить им свой указ.

    Великими здесь названы царские придворные, то есть указ был оглашен жителям Нинве именем их царя и придворных. Это означает, что с этим указом согласились все царские придворные.

    В своем указе царь Нинве запретил есть и пить всем своим подданным и принадлежащим им животным, то есть объявил всеобщий сухой пост, который должны были соблюдать не только люди, но и животные. Участие в посте животных вызывает некоторое удивление, но «Мецудат Давид» объясняет его тем, что жалость людей к своим голодающим животным побуждает их к раскаянию.

    Следует обратить внимание на фрагмент «животное, крупный и мелкий скот», который комментаторы объясняют по-разному. В соответствии с мнением, которое приводит «Даат Микра», слова «крупный и мелкий скот» являются объяснением слова «животное». В таком случае, объявленный царем Нинве пост касался домашних животных, а именно, крупного и мелкого рогатого скота. По мнению самого «Даат Микра», слово «животное» указывает на тех домашних животных, которые не относятся к крупному и мелкому рогатому скоту, то есть на лошадей, ослов и т.п. Мальбим считает, что слово «животные» указывает на животных, которые содержатся в домах, а «крупный и мелкий скот» – это животные, которые находятся на пастбищах. В любом случае, царь запретил людям и животным принимать пищу, животным – пастись, а также тем и другим – пить воду.

    Как было сказано в комментарии к предложению №5, «Даат Микра» считает, что с точки зрения хронологии оно должно стоять после предложения №9. В таком случае, пост, объявленный жителями Нинве, был их реакцией на царский указ, начало которого приведено в нашем предложении. По мнению других комментаторов, жители Нинве объявили всеобщий пост по своей собственной инициативе, еще до того как им это велел их царь. В соответствии с этим, царь Нинве запретил своим подданным есть и пить, когда они уже и без этого не ели и не пили. Объясняя смысл царского указа, Радак пишет, что царь Нинве наложил в нем на жителей Нинве дополнительные ограничения. Одним из них явился запрет жителям Нинве поить и кормить своих животных, а ниже будут приведены другие наложенные им запреты.

  8. И покроют себя мешками, человек и животное, и воззовут они к Богу с силой, и вернутся, каждый, с пути своего злого, и от грабежа, который в руках их.

    Здесь продолжается указ царя Нинве, которому тот обязал следовать своих подданных. Прежде всего, царь Нинве велел всем жителям этого города надеть мешковину вместо обычной одежды, и накрыть мешковиной своих животных, что, как было сказано в комментарии к предложению №5, являлось знаком скорби и траура.

    Кроме этого, он велел своим подданным воззвать к Богу с силой, и что это означает, комментаторы понимают по-разному. В принципе, «воззвать к Богу» означает «молиться», и Мальбим считает, что жители Нинве должны были обратиться к Богу с молитвой об отмене решения о разрушении их города. По мнению Радака и «Мецудат Давид», слова «с силой» следует понимать как «от всего сердца». «Даат Микра» комбинирует оба мнения и считает, что царь Нинве велел своим подданным обратиться к Богу с молитвой от всего сердца. Кроме этого, «Даат Микра» приводит два мнения. В соответствии с одним из них, «с силой» означает «громким голосом», как было принято в древности у других народов при обращении к своим божествам. В соответствии с другим мнением, фрагмент «и воззовут они к Богу с силой» относится не только к людям, но и к животным, которые, будучи лишены воды и корма, будут взывать к Богу громким мычанием, блеянием и т.п.

    В конце нашего предложения сказано, что царь Нинве велел каждому из своих подданных «вернуться с пути своего злого», то есть раскаяться в грехах, и «вернуться от грабежа, который в руках их», то есть вернуть награбленное. Грабеж является одним из грехов, но здесь он упомянут отдельно, и причину этого объясняют Радак и Мальбим, но делают это по-разному. В Торе (Берешит 6, 11-13) рассказывается о том, что Бог решил уничтожить человечество посредством Всемирного Потопа именно за грех грабежа. Основываясь на этом, Радак считает, что основным грехом, за который Бог решил уничтожить Нинве, был грех грабежа, и поэтому он здесь упомянут отдельно. По мнению Мальбима, отдельное упоминание грабежа обусловлено тем, что для того, чтобы он был прощен Богом, одного раскаяния недостаточно. Грешник обязан вернуть награбленное хозяину, и лишь тогда Бог примет его раскаяние. Именно поэтому царь Нинве велел своим подданным вернуть все, что они ранее награбили.

    Как было сказано в комментарии к предложению №5, по мнению большинства комментаторов, жители Нинве объявили всеобщий пост и оделись в мешковину еще до того как пророчество Йоны стало известно их царю. А Мальбим считает, что они не раскаялись в грехах, так как не знали, что им следует в них раскаяться. В соответствии с этим, в нашем предложении сказано, что царь Нинве дополнил это велением покрыть мешками принадлежащих его подданным животных, обратиться к Богу с молитвой, раскаяться в грехах и вернуть награбленное.

    Комментируя фрагмент «и воззовут они к Богу с силой», Раши пишет, что жители Нинве должны были запереть матерей и их детей по-отдельности, после чего они должны были обратиться к Богу и сказать: «Владыка Мира! Если Ты не жалеешь нас, то мы не жалеем их!». Это означает, что царь Нинве велел своим подданным обратиться к Богу с позиции силы. Они должны были Ему заявить, что берут с Него пример: как Бог не жалеет жителей Нинве, так жители Нинве не жалеют матерей и их детей, причем все это должно было сопровождаться плачем разлученных матерей и детей, к тому же страдающих от голода и жажды.

    Вместе с этим, свое мнение Раши определенно основывает на сказанном в трактатах Таанит Вавилонского (16, а) и Иерусалимского (2, 1) Талмудов. А там говорится о том, что жители Нинве должны были разлучить не матерей с детьми, а животных с их приплодом. При этом в Вавилонском Талмуде так объясняется начало нашего предложения, а именно, «И покроют себя мешками, человек и животное…». Это объяснение вызывает недоумение Рифа (одного из комментаторов Вавилонского Талмуда). Он пишет, что здесь сказано, что царь Нинве велел своим подданным надеть мешковину и покрыть ей своих животных, и на каком основании мудрецы Талмуда решили, что речь идет о разлучении животных со своим приплодом? Кроме этого, жители Нинве уже надели мешковину до указа своего царя, как было сказано в предложении №5, и если царь велел покрыть ей и животных, почему он упомянул в своем указе и людей? Кроме этого, с какой целью жители Нинве должны были покрыть мешковиной своих животных?  С людьми, привыкшими носить удобную одежду, вопросов не возникает, для них мешковина является знаком скорби и траура, но животные вообще не носят одежду, и какое значение имеет для них мешковина? Отвечая на эти вопросы, Риф пишет, что в предыдущем предложении царь Нинве велел своим подданным и их животным соблюдать сухой пост. С взрослыми людьми и животными это сделать легко, но младенцы и недавно родившийся приплод продолжат питаться молоком своих матерей. Поэтому в нашем предложении царь Нинве велит своим подданным покрыть мешковиной груди женщин и вымя животных, и именно это означает разлучение матерей с детьми и животных с приплодом, о котором говорится в Талмуде. Другой комментатор Талмуда, ха-Эц Йосеф, пишет, что разлучение женщин с детьми и животных с приплодом должно было вызвать к ним жалость со стороны жителей Нинве, а тот, кто жалеет других, того Бог тоже жалеет.

    Там же в Вавилонском Талмуде приведены слова Шмуэля относительно сказанного в конце нашего предложения о возвращении награбленного. Шмуэль считает, что даже в том случае, если житель Нинве ранее отнял у своего соседа балку и использовал ее при строительстве дома, он разрушал весь дом, чтобы вернуть соседу эту балку. На это также обращают внимание комментаторы Талмуда, но уже с точки зрения закона. Дело в том, что в описанной Шмуэлем ситуации балку возвращать необязательно, можно вернуть ее хозяину стоимость балки. Вместе с этим, слово «грабеж» в оригинальном тексте нашего предложения звучит как «хамас» (חָמָס), а в трактате Бава Кама (62, а) Вавилонского Талмуда сказано, что так называется действие, при котором кто-то у кого-то что-то отнимает силой, но платит за это деньги, и это тоже является грехом. В соответствии с этим, жители Нинве разрушали свои дома, чтобы отдавать соседям отнятые у них балки, чтобы не быть виновными в грехе, называемом «хамас», хоть по закону Торы в такой ситуации вполне можно ограничиться возвратом стоимости балок. По мнению комментатора «Шфат Эмет», Бог бы засчитал жителям Нинве полное раскаяние даже в том случае, если бы они вернули своим соседям стоимость балок, а не сами балки. Однако Риф пишет, что если сосед желает получить обратно именно балку, а не ее денежную стоимость, для полного раскаяния следует ему вернуть балку, что подразумевает разрушение дома, частью которого она является. Вместе с этим, в вышеуказанном месте Иерусалимского Талмуда приведены слова рабби Йоханана, который считает, что в конце нашего предложения сказано, что жители Нинве вернули лишь то награбленное, которое находилось в их руках, а то, что они спрятали, не вернули.

  9. Кто знает – вернется, и передумает Бог, и отвратится от ярости гнева Его, и не погибнем мы!».

    Это предложение содержит окончание речи царя Нинве, обращенной к его подданным.

    Начало нашего предложения переведено в соответствии с арамейским переводом Йонатана, которому следует большинство комментаторов, а также согласно специальным значкам, сопровождающим оригинальный текст и, в частности, играющим роль знаков препинания. Большинство комментаторов считает, что царь Нинве говорит своим подданным, что каждый, кто знает, что совершил грехи, должен вернуться к Богу, то есть в них раскаяться. По мнению «Мецудат Давид», далее царь Нинве утверждает, что после этого Бог передумает уничтожать город и его жителей, отвратится от своего гнева, и тогда они не погибнут. Мальбим пишет, что, кроме известных людям грехов, есть грехи, которые люди не знают, что совершили, и не могут в них раскаяться. Поэтому царь Нинве говорит своим подданным, что те должны раскаяться во всех известных им грехах, а Бог, со своей стороны, передумывает наказывать их за неизвестные и отвратится от своего гнева. По мнению Мальбима, царь Нинве понял, что появление в его городе Йоны означает, что жители Нинве все еще могут спастись, раскаявшись в грехах, иначе бы Бог не посылал к ним своего пророка.

    Радак и «Даат Микра» читают начало нашего предложения следующим образом: «Кто знает, вернется и передумает Бог…». В таком случае, здесь царь Нинве говорит своим подданным, что после того как они раскаются в грехах, Бог, возможно, к ним вернется и передумает их наказывать. Свое мнение «Даат Микра» подтверждает тем, что такая же конструкция (кто знает…) во Второй Книге Шмуэля (12, 22), где Давид явно говорит о том, что Бог, возможно, его помилует, а также в Книге Йоэля (2, 14). Кроме этого, слова царя Нинве очень похожи на слова капитана корабля, с которыми тот обратился к Йоне, когда корабль терпел бедствие во время вызванного Богом шторма, о чем рассказывалось в предложении №6 главы 1. По мнению «Даат Микра», Йонатан и те, кто расставили сопровождающие оригинальный текст значки, изменили смысл сказанного в нашем предложении преднамеренно, так как Книгу Йоны читают во время богослужения в День Искупления. Йонатан и авторы значков хотели, во-первых, чтобы в этот день молящиеся услышали требование раскаяться в грехах («Кто знает – вернется!»), и во-вторых, чтобы у них не возникали сомнения в том, что соблюдаемым ими постом они смогут искупить свои грехи.

  10. И увидел Бог деяния их, ибо вернулись они с пути их злого, и передумал Бог о зле, которое говорил сделать им, и не сделал.

    В трактате Таанит (16, а) Вавилонского Талмуда приведены слова, с которыми следует обращаться к народу во время всеобщего поста, объявленного из-за отсутствия осадков. В частности, народу следует сказать: «Братья, не мешковина и пост являются причиной прощения со стороны Бога, а раскаяние и добрые дела! Относительно жителей Нинве не сказано, что Бог увидел их мешковину и пост, а сказано «И увидел Бог деяния их, ибо вернулись они с пути их злого»». Таким образом, Бог не стал наказывать жителей Нинве и разрушать их город не из-за того, что они надели мешковину и объявили всеобщий пост, а из-за того, что они стали совершать добрые дела и раскаялись в совершенных грехах. По мнению «Даат Микра», жители Нинве раскаялись в грехах и стали совершать добрые дела уже в день своего поста.

    По мнению рабби Авраама ибн Эзры, жители Нинве поверили в Бога, а Радак считает, что они полностью раскаялись во всех своих грехах, но Мальбим с ними не согласен. Он пишет, что сначала жители Нинве лишь раскаялись в ранее совершенных грехах, но не предпринимали никаких действий для их исправления. Но после указа царя Нинве Бог увидел деяния его подданных, которые были обусловлены их раскаянием. Эти деяния заключались в том, что жители Нинве вернули все награбленное законным владельцам, и лишь тогда «передумал Бог о зле, которое говорил сделать им, и не сделал». По мнению Мальбима, жители Нинве раскаялись лишь в грехе грабежа, но продолжали оставаться идолопоклонниками, и все же Бог передумал их наказывать, так как Его приговор был вынесен жителям Нинве именно за грех грабежа, а те его исправили. Относительно сказанного в конце нашего предложения Мальбим пишет, что если бы жители Нинве должны были подвергнуться бедствию естественного порядка, они бы ему подверглись и после раскаяния, так как оставались идолопоклонниками и продолжали быть подвержены воздействию сил природы. Но в данном случае бедствие должно было быть вызвано Богом, а не силами природы, поэтому, когда жители Нинве раскаялись в грехе грабежа и вернули награбленное законным владельцам, Бог передумал причинять им задуманное Им зло, и вернул их под власть сил природы.