Вот на горах ноги вестника, оглашающего мир: «Празднуй, Йехуда, праздник твой, плати обеты твои, ибо не продолжит более проходить по тебе мерзавец, весь он уничтожен!».

Что именно возвещает или собирается возвестить вестник, комментаторы понимают по-разному. Рабби Авраам ибн Эзра считает, что вестник возвещает о чудесном разгроме армии Санхерива под Иерусалимом, о чем рассказывается во Второй Книге Царей (19, 25). Из комментария Раши к нашему предложению следует, что он придерживается такого же мнения, но в комментарии к следующему предложению выяснится, что вестник сообщает о том, что Ашур прекратил свое существование, а это произошло во время царствования правнука Санхерива. О том, что вестник сообщает о скором падении Ашура, пишет также «Мецудат Давид». Радак считает, что вестник сообщает о смерти Санхерива, и говорит о том, что армия этого мерзавца больше не будет проходить по Йехуде, так как все его семя подверглось уничтожению. Во Второй Книге Царей (19, 37) действительно рассказывается о том, что Санхерив был убит в Нинве двумя своими сыновьями, которые после этого бежали в страну Арарат и тем самым лишили себя возможность занять трон Санхерива. Вместе с этим, там же сказано, что трон Санхерива занял его третий Эсар-Хадон, поэтому мнение Радака вызывает некоторое удивление.

Мальбим и «Даат Микра» считают, что весть, о которой Нахум говорит в нашем предложении, относится к периоду правления царя Йехуды Менаше, но понимают смысл того, что здесь сказано, по-разному. «Даат Микра» основывается на том, что сказано о царствовании Менаше во Второй Книге Царей (21, 1-9) и во Второй Книге Хроник (33, 1-9). Там рассказывается о том, что Менаше был отъявленным идолопоклонником и, находясь под влиянием Ашура, стремился сделать свое царство похожим на Ашур. В частности, он установил в Храме изваяния различных божеств, превратив Храм в капище идолов, поэтому те из его подданных, кто остался верен Богу, перестали посещать Храм. По мнению «Даат Микра», в нашем предложении вестник сообщает о скором падении Ашура, вследствие чего его влияние на Йехуду прекратится, Храм будет очищен от идолов, и жители Йехуды снова смогут его посещать во время праздников, как этого требует Тора. Именно это означает призыв «Празднуй, Йехуда, праздник твой!». Обеты жители Йехуды давали, когда просили Бога устранить влияние Ашура на их царство, и теперь, после того, как Ашур прекратил свое существование, пришло время заплатить данные ими обеты. Причина этого приведена в конце нашего предложения, и она состоит в том, что мерзавец, то есть царь Ашура, больше не будет проходить по Йехуде, так как Ашур прекратил свое существование.

Поднялся рассеивающий на тебя, охраняй крепость, наблюдай дорогу, укрепи чресла, упрочь силу очень!

Слово «ала» (עָלָה) переведено здесь как «поднялся» в соответствии с мнением большинства комментаторов, но «Мецудат Давид» понимает его в смысле «ушел».

Дословным переводом слов «аль панаих» (עַל פָּנַיִךְ) является «на лицо твое». Здесь они переведены как «на тебя» в соответствии с мнением большинства комментаторов, но «Мецудат Давид» понимает их как «лефанаих» (לפניך), что означает «перед тобой».

Слово «мецура» (מְצֻרָה), переведено здесь как «крепость» в соответствии с мнением большинства комментаторов, но Мальбим и «Даат Микра» понимают его значение как «осажденный город».

Рассмотрим мнения комментаторов, считающих, что Нахум обращается к населению Йехуды. В таком случае, рассеивающим он называет того, кто рассеивает еврейский народ, то есть подвергает его изгнанию, и им в данном случае является Ашур или его царь. Раши и Радак пишут, что в нашем предложении Нахум говорит о Санхериве. Вместе с этим, сам Санхерив еврейский народ не рассеивал, его рассеивали предшественники Санхерива, которые в три приема завоевали царство Израиля, изгоняя в Ашур проживавшее на захваченных территориях еврейское население. Поэтому следует сказать, что, по мнению Раши и Радака, здесь идет речь о царях Ашура в общем плане, так как их целью было завоевать все цивилизованные страны и тем самым обрести мировое господство. В тех случаях, когда население завоеванных стран восставало против власти завоевателей, оно подвергалось изгнанию. Поэтому жители царства Израиля были изгнаны в Ашур, и впоследствии жители Йехуды подверглись изгнанию в Бавель. Но так как в заголовке Книги Нахума сказано, что в ней содержится пророчество о Нинве, столице Ашура, здесь явно идет речь о царях Ашура, а не Бавеля.

По мнению Радака, в начале нашего предложения Нахум говорит жителям Йехуды, что царь Ашура, ранее поднимавшийся на них войной и рассеивавший еврейский народ, уничтожен. Похожего мнения придерживается «Мецудат Давид», но слово «поднялся» он понимает как «ушел», а слово «на тебя» – как «перед тобой». Кроме этого, «Мецудат Давид» считает, что здесь идет речь не о царе Ашура, а обо всем Ашуре как о государстве. По его мнению, Нахум говорит жителям Йехуды, что Ашур, подвергавший их рассеянию, ушел из нашего мира, то есть подвергся уничтожению, и это произошло «перед тобой», то есть на глазах населения Йехуды, которое стало этому свидетелем. Слова об охране крепости Радак и «Мецудат Давид» понимают так, как они здесь переведены. По их мнению, здесь Нахум говорит жителям Йехуды, что теперь они могут снова поселиться в крепостях, брошенных из-за страха перед царем Ашура (здесь явно имеется в виду Санхерив), и в тех, что были им разрушены, и возобновить их охрану. Дорога, о которой сказано во второй части нашего предложения, ведет в Йехуду из Ашура, и Нахум велит жителям Йехуды за ней наблюдать, чтобы они убедились, что она пуста, и по ней больше никогда не пройдет армия Ашура. Когда жители Йехуды в этом убедятся, они укрепят свои чресла и очень упрочат свою силу. По мнению Радака, «укрепить чресла» означает «прочно встать ногами на землю», а упрочение силы подразумевает уверенность в завтрашнем дне, как следует из сказанного в Притчах (24, 5).

Как было сказано выше, рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра» считают, что в нашем предложении Нахум обращается к населению Нинве либо всего Ашура. Но если рабби Авраам ибн Эзра ограничивается указанием на то, что «мефиц», то есть «дубина» или «молот» – это царь Бавеля Невухаднэцер, то «Даат Микра» дает гораздо более развернутое объяснение сказанного в нашем предложении. Он пишет, что в начале нашего предложения Нахум говорит Ашуру, что на него поднялась дубина, в образе которой выступает царь Бавеля Невухаднэцер, и это является параллелью сказанному в предыдущем предложении о том, что на горах Йехуды ноги объявляющего мир вестника. Тем самым Нахум говорит о том, что разгром Ашура означает мир для Йехуды. Кроме этого, ранее Ашур сам являлся дубиной, сокрушившей многие народы, но теперь настала его очередь подвергнуться сокрушающему воздействию дубины, и это означает, что население Ашура будет наказано в соответствии с принципом «мера за меру». Далее Нахум дает Ашуру ряд советов относительно его подготовки к встрече с дубиной. Прежде всего, Нахум предлагает Ашуру охранять осажденный неприятелем Нинве, то есть выставить на его стенах наблюдателей, следящих за действиями осаждающей город армии. Кроме этого, жителям Ашура следует «наблюдать дорогу», то есть выставить на дорогах, ведущих в Нинве, дозоры, которые должны следить за приближением неприятеля и своевременно об этом сообщить своему командованию. Жителям Ашура также следует «укрепить свои чресла», то есть туго их подпоясать, чтобы выглядеть сильными и бодрыми, а также из-за того, что к поясу крепится различное вооружение, например, меч. Иными словами, жители Нинве должны подготовиться к сражению с неприятелем. Важным условием победы над врагом является физическая подготовка воинов, поэтому жители Ашура должны «очень упрочить свою силу», то есть заняться физподготовкой с целью ее обретения, о чем Нахум говорит в конце нашего предложения. Вместе с этим, в конце нашей главы Нахум скажет, что армия Ашура будет уничтожена, из чего следует, что все его советы Ашуру, приведенные в нашем предложении, являются не более чем насмешкой.

Ибо вернул Господь величие Яакова как величие Израиля, ибо опустошали их опустошители, и лозы их уничтожали они.

Большинство комментаторов исходит из того, что третий праотец еврейского народа носил имя Яаков, когда был слабым ребенком, а имя Израиль получил, будучи сильным, богатым и женатым мужчиной. Большинство комментаторов считает, что в начале нашего предложения сказано, что после разгрома Ашура (по мнению Радака, после смерти Санхерива) еврейский народ, а точнее, население Йехуды, вернет себе прежнее величие, и этим объясняется сказанное выше об упрочении силы, на что указывает начинающее наше предложение слово «ибо».

Мальбим считает, что Яаковом здесь названы десять колен, ранее населявших царство Израиля, а после того, как оно прекратило свое существование, подвергшихся изгнанию в Ашур. Израилем, по его мнению, названо население Йехуды, которое составляли колена Йехуды и Биньямина. В соответствии с этим, то, что Бог вернет величие Яакова в статус величия Израиля, означает, что после гибели Сарданапала десять колен, изгнанных в Ашур, получили разрешение вернуться на Землю Израиля и уравнять свое величие с величием населения Йехуды, которое не было подчинено Ашуру. Следует отметить, что десять этих колен не присоединились к еврейскому народу вплоть до настоящего времени, то есть данным им разрешением не воспользовались, и это ставит мнение Мальбима под сомнение. В любом случае, во второй части нашего предложения Нахум объясняет, почему до этого момента величие бывших жителей царства Израиля было гораздо меньше величия населения Йехуды. Причина этого состоит в том, что армия Ашура опустошила жителей царства Израиля, как сборщики винограда опустошают виноградник во время сбора урожая, то есть полностью их ограбила. Более того, армия Ашура уничтожила лозы виноградника, в образе которого выступают бывшие жители царства Израиля, и тем самым сделала невозможным появление новых плодов. Это означает, что завоеватели подвергли жителей царства Израиля изгнанию в Ашур, где их стало угнетать местное население.

Щит героев его красный, воины его червленые, в огне факелов колесница в день подготовки ее, и кипарисы отравили они.

Слово «щит», начинающее наше предложении, используется в агрегативном значении, то есть означает «щиты». Слова «герои его» в оригинальном тексте звучит как «гиборэйху» (גִּבֹּרֵיהוּ) и означает отборных воинов, наподобие гвардии. Таким образом, в первом фрагменте нашего предложения сказано, что щиты гвардейцев красного цвета. Что это означает и почему Нахум об этом говорит, комментаторы понимают по-разному. Радак и Мальбим считают, что эта деталь, а также сказанное во втором фрагменте нашего предложения, обладает психологическим эффектом: красный цвет щитов и одежды воинов должен наводить ужас на неприятеля. Мальбим пишет, что красный цвет указывает на безжалостность воинов и их готовность проливать кровь. По мнению Радака, красный цвет одежды и одежды воинов указывает также на то, что они относятся к отборным частям армии. «Мецудат Давид» считает, что в первом фрагменте нашего предложения Нахум говорит о том, что щиты гвардейцев Невухаднэцера окрашены кровью поверженных ими противников. «Даат Микра» обращает внимание на то, что слово «красный» в оригинальном тексте звучит как «меодам» (מְאָדָּם) вместо обычного «адом» (אָדֹם). По его мнению, слово «меодам» является не прилагательным, а глаголом пассивного залога, и означает «окрашенный в красный цвет». На первый взгляд, это означает то же самое, что «красный», но «Даат Микра» пишет, что здесь идет речь о металлических щитах гвардейцев армии Ашура, которые они начищали до блеска, и когда гвардейцы несли свои щиты на восходе солнца или на закате, они сверкали красным.

Наиболее сложным для понимания является третий фрагмент нашего предложения. Во-первых, из-за грамматики оригинального текста, и во-вторых, из-за того, что в нем используется уникальное слово «пладот» (פְּלָדוֹת), которое в современном иврите является множественным числом слова «сталь». И действительно, Раши приводит мнение, согласно которому здесь идет речь о металлических колесницах, металл которых был отполирован то такой степени, что на солнце они сверкали огнем. Вместе с этим, большинство комментаторов, включая Раши, считают, что слово «пладот» следует понимать как «лапидот» (לפידות), что означает «факелы», но смысл сказанного в третьем фрагменте они понимают по-разному. В число этих комментаторов входит «Даат Микра», который понимает сказанное о колесницах примерно так же, как Раши. По его мнению, здесь Нахум говорит том, что колесницы армии Ашура были так хорошо начищены, что при свете солнца они сверкали, как зажженные факелы. В соответствии с этим, в трех первых фрагментах нашего предложения сказано, что вид воинов армии Ашура и их вооружение были красными, что наводило ужас на неприятеля, то есть обладало психологическим эффектом. Слова «в день подготовки ее», по мнению «Даат Микра», означают «как в день изготовления ее», то есть здесь сказано, что колесницы армии Ашура выглядели так, как будто только что были изготовлены. Такого же мнения придерживается Мальбим, но он считает, что для придания колесницам вида новых изделий их не начистили до блеска, а обработали горящими факелами. Радак, рабби Авраам ибн Эзра и «Мецудат Давид» считают, что слова «в день подготовки ее» указывают на день подготовки колесниц армии Невухаднэцера к сражению с армией Ашура. По их мнению, в третьем фрагменте нашего предложения сказано, что в день подготовки к сражению эти колесницы были в таком хорошем состоянии, что когда они неслись по мощеным дорогам, из-под их металлических колес сыпались искры, и это выглядело так, как будто колесницы объяты огнем факелов.

На задворках буйствовать будут колесницы, стучать будут они на улицах, вид их как факелы, как молнии носиться будут они.

Смысл сказанного в этом предложении комментаторы также понимают по-разному. Мальбим считает, что здесь Нахум продолжает описывать боеготовность армии Ашура, находящейся под командованием Сарданапала в осажденном мятежниками Нинве. По мнению «Даат Микра», Нахум с насмешкой рассказывает о том, что армия Ашура ведет себя так, как будто наносит неотразимый удар по неприятелю своими колесницами, но все это происходит не на поле боя, а в столице Ашура Нинве, осажденном армией Невухаднэцера. Радак считает, что в нашем предложении Нахум описывает отчаяние, в котором пребывают воины армии Ашура, находящиеся в осажденном Нинве, после того как увидели воинов армии Невухаднэцера, описанных в предыдущем предложении.

Прежде всего, в первом фрагменте нашего предложения используется слово «хуцот» (חוּצוֹת), которое переведено здесь как «задворки» в соответствии с мнением Мальбима, но большинство комментаторов понимает его как «улицы». При этом Мальбим основывает мнение на том, что об улицах сказано во втором фрагменте нашего предложения, из чего следует, что в первом его фрагменте сказано не об улицах, а о задворках, то есть о находящихся за домами пустырях, где есть пространство для буйной езды. Другие комментаторы объясняют использование двух различных слов, указывающих на одно и то же понятие, поэтическим стилем Нахума, а «Даат Микра» предполагает, что «хуцот» могут быть шире улиц, что-то наподобие проспектов, которые тоже подходят для буйной езды.

Слово «иштакшекун» (יִשְׁתַּקְשְׁקוּן), используемое во втором фрагменте нашего предложения, переведено здесь как «стучать» в соответствии с мнением большинства комментаторов, но о каком стуке идет речь, они понимают по-разному. Раши и «Мецудат Давид» считают, что речь идет о стуке вооружения находящихся в колесницах воинов. По мнению Радака и рабби Авраама ибн Эзры, это слово является производным от слова «шок» (שוק), которое означает «голень», и Нахум говорит о раздающемся на улицах города стуке поножей воинов армии Ашура. Поножами называются доспехи, защищающие голени воинов от щиколотки до колена, и их можно видеть на следующем снимке:

Вместе с этим, поножи друг о друга обычно не стучат, поэтому Радак пишет, что в данном случае стук поножей объясняется паникой, испытываемой воинами армии Ашура. Увидев воинов осаждающей Нинве армии Невухаднэцера, они в ужасе побегут по улицам города, стуча своими поножами. «Даат Микра» понимает значение слова «иштакшекун» как «цоканье», так как именно его напоминает звучание этого слова. В соответствии с этим, во втором фрагменте нашего предложения сказано, что на улицах Нинве будет раздаваться стук лошадиных копыт, запряженных в колесницы армии Ашура. Мальбим считает, что слово «иштакшекун» является глаголом, образованным от слова «шук» (שוק), которое означает «рынок». По его мнению, во втором фрагменте нашего предложения идет речь не о стуке, а о том, что колесницы армии Сарданапала будут собираться в отряды, как торговцы собираются на рынке в базарный день.

По мнению большинства комментаторов, в конце нашего предложения сказано, что колесницы носятся по Нинве с быстротой молний. Радак объясняет это смятением их возниц, увидевших воинов осаждающей город армии: они, как молнии, будут носиться по городу из конца в конец, не зная, что делать. Слово «йероцецу» (יְרוֹצֵצוּ) переведено здесь как «носиться будут они» в соответствии с мнением большинства комментаторов, считающих, что оно является производным от глагола «ларуц» (לרוץ), который означает «бежать» с удвоенной последней буквой, что указывает на усиленное действие. Раши меняет удвоенную букву «цади» (צ) на букву «айн» (ע), в результате чего получает слово «йероэу» (יְרוֹעֵעוּ), что означает «поражать». По его мнению, в конце нашего предложения сказано, что своим шумом колесницы будут поражать горожан наподобие громов и молний.

Вспомнит он могучих своих, споткнутся они при ходьбе их, поспешат они к стене его, и подготовлено прикрытие.

По мнению большинства комментаторов, могучими Нахум называет отборные войска царя Ашура, то есть тех, кто в предложении №4 был назван героями. Соответственно этому, если в нашем предложении идет речь о Невухаднэцере, могучие – это его отборные воины. Основываясь на сказанном в Книге Ирмияху (30, 21) и во Второй Книге Хроник (23 20), «Даат Микра» считает, что могучими здесь названы военачальники армии Ашура, а мнение Мальбима относительно смысла сказанного в этом предложении будет приведено отдельно.

По мнению Радака и «Даат Микра», здесь Нахум рассказывает о том, что царь Ашура вспомнит о своих гвардейцах или военачальниках, и пошлет их занять оборону на стенах города. Те так рьяно кинутся исполнять волю своего царя, что будут спотыкаться во время бега на городские стены. В соответствии со второй возможностью, предлагаемой Радаком и в соответствии с мнением рабби Авраама ибн Эзры, то же самое относится к царю Бавеля Невухаднэцеру. Он бросит на приступ Нинве самых отборных своих воинов, и те так будут спешить исполнить волю своего царя, что будут спотыкаться во время бега к стенам города.

Теперь рассмотрим мнение Мальбима, который считает, что о приготовлении Сарданапала к войне с мятежниками Нахум закончил рассказывать в предыдущем предложении, а здесь он начинает рассказывать о событиях, завершившихся падением Нинве. Для того чтобы понять, что пишет Мальбим, следует возвратиться к его комментарию к предложению №1 главы 1. В частности, там сказано, что на помощь Сарданапалу шло большое войско, вызванное им из Бактрии, но мятежникам удалось переманить его на свою сторону. По мнению Мальбима, это войско Нахум называет могучими, и говорит о том, что Сарданапал о нем вспомнил и вызвал его к себе на помощь. Но во время ходьбы, то есть движения на помощь Сарданапалу, это войско «споткнулось», то есть перешло на сторону заговорщиков, и вместе с ними атаковало лагерь Сарданапала. Тот к этому совершенно готов не был, его армия была разбита, и Сарданапал вместе с его остатками поспешил к стенам Нинве, где было подготовлено прикрытие, то есть цитадель, в которой он нашел укрытие.

Ворота рек открылись, и чертог растаял.

Мальбим считает, что в первой части нашего предложения Нахум иносказательно рассказывает о том, что Тигр вышел из берегов и затопил Нинве. Слово «намог» (נָמוֹג), переведенное здесь как «растаял», в ТАНАХе часто используется в переносном значении «умирать от страха». По мнению Мальбима, во второй части нашего предложения чертогом названы его жители, то есть Сарданапал, его семейство и придворные, и Нахум говорит о том, что все они стали умирать от страха, так как колдуны ранее предсказали Сарданапалу, что город падет после того как Тигр из друга превратится в его врага.

И Хуцав открыта, поднята, и рабыни ее ведут как голос голубей, барабанят по сердцам своим.

Рассмотрим первый фрагмент нашего предложения. Слово «хуцав» (הֻצַּב) переведено здесь как имя собственное Хуцав в соответствии с мнением рава Шмуэля ха-нагида, которому следуют рабби Авраам ибн Эзра и «Даат Микра», и в соответствии с которым Хуцав – это имя царицы Ашура. Вместе с этим, слово «хуцав» является глаголом страдательного залога, который переводится как причастие «поставленный», «помещенный», и в таком значении его понимают Раши и «Мецудат Давид», следующие арамейскому переводу Йонатана. По их мнению, поставленной или помещенной Нахум называет царицу Ашура, так как она всегда занимала место справа от царя. Однако следует отметить, что такому пониманию значения этого слова сильно мешает то, что слово «хуцав» мужского рода, хотя, если бы речь шла о царице, оно должно было бы быть женского. В любом случае, по мнению всех этих комментаторов, слово «хуцав» указывает на царицу Ашура.

Слово «менахагот» (מְנַהֲגוֹת), используемое во втором фрагменте нашего предложения, переведено здесь как «ведут» в соответствии с мнением отца Радака, рабби Авраама ибн Эзры и «Мецудат Давид». При этом рабби Авраам ибн Эзра и «Мецудат Давид» считают, что здесь Нахум рассказывает о том, что рабыни царицы Ашура сопровождают ее в колесницу, и их плач подобен звукам, которые издают голуби. Отец Радака понимает сказанное в этом предложении не так, как большинство комментаторов, и его мнение будет приведено отдельно. Вместе с этим, если следовать мнению рабби Авраама ибн Эзры и «Мецудат Давид», следует сказать, что во втором фрагменте нашего предложения пропущен глагол «плачут», поэтому другие комментаторы понимают значение слова «менахагот» иначе. Раши переводит его на старофранцузский как «se démentant», что означает «оплакивают», причем считает, что рабыни оплакивают сами себя. В таком случае, во втором фрагменте нашего предложения сказано, что рабыни, прислуживающие царице Ашура и сопровождающие ее в изгнание, оплакивают свою горькую участь голосами, похожими на звуки, которые издают голуби. «Даат Микра» меняет четвертую букву слова «менахагот» с «гимель» (ג) на «куф» (ק), в результате чего получает «менахакот» (מְנַהֲקוֹת), что означает «кричат». В соответствии с этим, здесь сказано, что рабыни царицы Ашура, сопровождающие ее в изгнание, кричат голосами, похожими на крики голубей. Относительно сравнения криков рабынь с криками голубей «Даат Микра», опираясь на сказанное в Книге Ишаяху (38, 14 и 59, 11), пишет, что в древности издаваемые голубями звуки символизировали печаль.

В своем комментарии Радак приводит мнение своего отца, считающего, что слово «хуцав», переведенное здесь как имя собственное, означает «помещенный» и относится к слову «чертог» из предыдущего предложения. Слово «поднята», по его мнению, следует понимать в том же значении, в котором оно используется в Книге Иова (5, 26), а именно, как «уничтожена». Но если слово «помещенный» указывает на слово «чертог» из предыдущего предложения, то слова «открыта, уничтожена» указывают на Нинве, столицу Ашура. По мнению отца Радака, в первом фрагменте нашего предложения сказано, что дворец царя Ашура, который на протяжении многих лет «был помещен», то есть находился, в безопасности, «растаял», как было сказано в предыдущем предложении. А сама столица Ашура Нинве, которая до этого была закрыта для завоевателей, теперь оказалась для них открыта и подверглась уничтожению.

По мнению всех комментаторов, в конце нашего предложения сказано, что рабыни (или матроны), отправляясь в изгнание (или поднимаясь на погребальный костер), в отчаянии бьют себя в грудь, как люди обычно бьют по барабану. «Даат Микра» объясняет присутствие глагола «барабанят» тем, что ранее рабыни использовали барабаны, сопровождая свою царицу на различных торжественных церемониях, а теперь они с этой целью используют свою грудь, сопровождая царицу Ашура в изгнание.

И Нинве как бассейн водный издревле он, и они бегут, «Остановитесь! Стойте!», но нет поворота.

Далее Нахум рассказывает о том, что жители Нинве бегут из захваченного завоевателями города. Кто-то им кричит: «Остановитесь! Стойте!», но те на это не обращают никакого внимания. Кто именно призывает жителей Нинве остановиться, и что именно означают слова «но нет поворота», комментаторы понимают по-разному. «Мецудат Давид» считает, что жителям Нинве кричат царь Ашура и его вельможи, призывая их вступить в бой с завоевателями, но никто из жителей Нинве не поворачивает назад, так как ни один из них не желает сражаться. По мнению рабби Авраама ибн Эзры, остановиться жители Нинве призывают друг друга, но ни один из них даже не поворачивает головы. Радак и «Даат Микра» считают, что остановиться и вернуться в город жителей Нинве призывают завоеватели, говоря о том, что с ними ничего плохого не случится, но жители Нинве продолжают бежать, и никто из них даже не оборачивается.

Грабьте серебро, грабьте золото, и нет конца приготовлению, величие всякого сосуда драгоценного!

Слово «тхуна» (תְּכוּנָה), используемое во втором фрагменте нашего предложения, переведено здесь как «приготовление» в соответствии с мнением Радака, рабби Авраама ибн Эзры и «Мецудат Давид», считающих, что приготовлением здесь названы богатства, которые царь Ашура и его вельможи, или жители Нинве, для себя приготовили. В арамейском переводе Йонатана это слово переведено как «сокровища», и Раши пишет, что дословным переводом слова «тхуна» является «подсчет», но здесь так названы золото и серебро, находящиеся в сокровищницах, так как все они тщательно подсчитаны. Мнению Раши следует «Даат Микра». Таким образом, все комментаторы (включая Мальбима, мнение которого будет приведено ниже) считают, что во втором фрагменте нашего предложения сказано, что находящимся в Нинве сокровищам нет конца.

В Торе (Берешит 31, 1) слово «кавод» означает «богатство», и так его понимают Радак и «Даат Микра». Так же как «Мецудат Давид», Радак считает, что приставка «ми» указывает на превосходство богатства над всяким драгоценным сосудом. По его мнению, в конце нашего предложения Нахум говорит воинам армии Невухаднэцера, что в Нинве они найдут больше богатств, чем во всем остальном мире есть драгоценных сосудов. По мнению «Даат Микра», приставку «ми» следует понимать как предлог «из», и в конце нашего предложения сказано, что в Нинве воины армии Невухаднэцера обретут богатство, состоящее из всевозможных драгоценных сосудов.

Теперь рассмотрим мнение Мальбима, который понимает смысл сказанного в этом предложении не так, как остальные комментаторы. Он пишет, что в трудах античных историков рассказывается о том, что после смерти Сарданапала и бегства жителей Нинве мятежники не притронулись к находившимся в нем богатствам, так как им было достаточно славы победителей, свергнувших с трона тирана. По мнению Мальбима, в нашем предложении идет речь именно об этом, и оно построено в виде диалога Нахума с завоевавшими Нинве мятежниками. Автором сказанного в двух первых фрагментах нашего предложения является Нахум. Он призывает мятежников грабить серебро и золото и говорит им о том, что в городе нет конца бесхозным сокровищам. Слово «кавод» Мальбим понимает как «слава», а приставка «ми», которой в оригинальном тексте снабжено слово «всякого», по его мнению, указывает на превосходство славы над всяким драгоценным сосудом. Таким образом, в конце нашего предложения мятежники, отвечая Нахуму, отказываются подвергать сокровища Нинве грабежу, и говорят ему, что слава победителей тирана для них дороже любого драгоценного сосуда, и что они завоевали Нинве не с целью наживы.

Пустой, и опустошенный, и уничтоженный, и сердце растаявшее, и подгибание коленей, и содрогание во всех чреслах, и лица всех собрали черноту.

По мнению всех комментаторов, прилагательные «пустой», «опустошенный» и «уничтоженный» описывают состояние Нинве. Вместе с этим, что именно они означают, комментаторы понимают несколько по-разному. Большинство комментаторов считает, что первые два прилагательных обладают идентичным значением, и используются Нахумом вместе для усиления сказанного, то есть чтобы подчеркнуть, что Нинве полностью опустошен. Так как в предыдущем предложении шла речь о разграблении находящихся в Нинве сокровищ, полное опустошение Нинве означает, что он полностью разграблен завоевателями. Как было сказано в комментарии к предыдущему предложению, Мальбим считает, что в данном пророчестве Нахум рассказывает о завоевании Нинве мятежниками, которые не тронули находившихся в нем богатств. Поэтому здесь, по его мнению, Нахум говорит о том, что Нинве полностью обезлюдел.

Начиная со слов «и сердце растаявшее» Нахум описывает состояние, в котором находятся жители завоеванного Нинве. Большинство комментаторов считает, что растаявшее сердце означает охвативший жителей Нинве страх. По мнению Мальбима, этот страх явился причиной их бегства из города. «Даат Микра» понимает «растаявшее сердце» как «безволие» и считает, что здесь Нахум говорит о том, что жители Нинве лишатся боевого духа и не смогут противостоять завоевателям.

Слова «и содрогание во всех чреслах» являются антитезой словам «укрепи чресла» из предложения №2. Как было сказано там в комментарии, укрепление чресл означает либо упрочение силы, либо готовность вступить в сражение с неприятелем. В соответствии с этим, здесь Нахум говорит о том, что жители завоеванного Нинве всего этого лишатся. По мнению Мальбима, здесь сказано, что чресла жителей Нинве будут содрогаться из-за испытываемого ими горя.

Где жилище львов, и пастбище оно для львов молодых, где ходил лев, львица там, детеныш льва, и нет тревожащего?

Кто именно является автором приведенных здесь слов, а также что именно он подразумевает под жилищем львов и подо львом, львицей, молодыми львами и львятами, комментаторы понимают по-разному. Раши, Мальбим и «Мецудат Давид» считают, что автором сказанного в нашем предложении является Нахум. По мнению Радака, рабби Авраама ибн Эзры и «Даат Микра», приведенный здесь вопрос задают представители народов, ранее пребывавших под властью Ашура. Кроме этого, большинство комментаторов считает, что логово львов – это Нинве. По мнению Мальбима, это царский дворец Сарданапала.

В своем понимании того, кто именно здесь назван львом, львицей, молодыми львами и львятами, большинство комментаторов более или менее следуют арамейскому переводу Йонатана, который переводит слово «львы» как «цари». Глагол «халах» (הָלַךְ), дословно переведенный здесь как «ходил», Йонатан переводит как «выходил». По его мнению, автор приведенных здесь слов спрашивает: «Где Нинве, жилище сильных и жестоких, как львы, царей, которые оттуда выходили за добычей во все края мира, и где в безопасности оставляли своих детей?». Сказанное о молодых львах Йонатан не переводит, но «Мецудат Давид», считает, что если львы – это цари, то молодые львы – это их вельможи. Радак и рабби Авраам ибн Эзра понимают сказанное о льве так же как Йонатан, но, по их мнению, под всеми присутствующими в нашем предложении представителями львиного семейства подразумеваются различные слои населения Нинве. В таком случае, здесь говорится о том, что ранее жители Нинве отправлялись завоевывать другие страны, при этом оставляя своих детей в безопасности в своем городе, так как ранее Ашур был самым сильным государством мира, и никто не мог покуситься на его столицу.

В отличие от других комментаторов, Мальбим считает, что жилищем львов Нахум называет царский дворец Сарданапала, который сгорел после того как тот устроил в нем погребальный костер для всего своего семейства. По мнению Мальбима, Нахум удивляется жестокости Сарданапала, и риторически спрашивает: «Что случилось с царским дворцом?». Молодые львы, по мнению, Мальбима, в отличие от взрослых львов, не отходят далеко от своего логова, поэтому их пастбищем Нахум называет лужайки вокруг дворца Сарданапала. При этом молодые львы – это старшие дети Сарданапала, лев и львица – это сам Сарданапал и его жена, а детеныш льва – это младшие его дети. В соответствии с этим, здесь Нахум спрашивает, что случилось с царским дворцом, вокруг которого ранее играли старшие царские дети, в котором прохаживались царь и царица, и где младшие дети царя находились в безопасности.

Лев добывает вдоволь для детенышей своих, и душит для львиц своих, и наполнял он добычей дыры свои, и жилища свои добычей.

Мальбим читает первую часть нашего предложения следующим образом: «Лев терзает вдоволь детенышей своих, и душит львиц своих…». По его мнению, здесь Нахум продолжает удивляться жестокости Сарданапала, который убил своих собственных детей и задушил своих собственных жен, задохнувшихся от дыма. Комментируя сказанное во второй части нашего предложения, Мальбим основывается на том, что во фрагменте «и наполнял он добычей дыры свои» имена существительные в оригинальном тексте стоят в мужском роде, а во фрагменте «и жилища свои добычей» – в женском. По его мнению, это говорит о том, что в первом фрагменте второй части нашего предложения идет речь о сыновьях Сарданапала, а во втором – о его женах. Жены Сарданапала жили в жилищах, то есть занимали просторные покои, а его сыновья жили в дырах, то есть в небольших комнатах. Но и просторные покои, и небольшие комнаты Сарданапал наполнил своей добычей, то есть трупами своих жен и сыновей, и Нахум удивляется его жестокости в отношении своего собственного семейства.

«Вот Я к тебе, – речь Господа Воинств, – и сожгу Я в дыму колесницу ее, и львов молодых твоих съест меч, и уничтожу Я из Земли добычу твою, и не раздастся более голос посланников твоих».

Выражение «вот Я к тебе» иногда используется в ТАНАХе. Оно означает, что Бог идет на своего противника войной, и ее результаты описаны здесь далее. По мнению большинства комментаторов, в данном случае противником Бога является Нинве, столица Ашура, но в заключительном фрагменте нашего предложения Он обращается непосредственно к царю Ашура. Рассмотрим сказанное в нашем предложении фрагмент за фрагментом. Мнение Мальбима, который понимает то, что здесь сказано, не так, как большинство комментаторов, будет приведено отдельно.

В любом случае, здесь Бог обещает сжечь все находящиеся в Нинве колесницы. По мнению Авраванэля и «Даат Микра», Бог говорит об уничтожении именно боевых колесниц, так как они представляли собой основную ударную силу армии Ашура. Но здесь сказано, что боевые колесницы будут сожжены в дыму, в то время как по логике вещей они должны быть сожжены в огне, и комментаторы объясняют эту деталь по-разному. В арамейском переводе Йонатана слова «в дыму» просто заменены на слова «в огне». По мнению Радака, это означает, что дым от сожжения колесниц будет виден с огромного расстояния, а большинство комментаторов считает, что он будет подниматься до небес. В любом случае, упоминание о дыме подразумевает очень большой пожар. Основываясь на сказанном в Книге Хошеи (13, 3), «Даат Микра» пишет, что дым символизирует бессилие и слабость, и здесь Бог говорит о том, что вся боевая мощь колесниц армии Ашура превратится в дым, который будет унесен ветром.

Относительно сказанного во фрагменте «и уничтожу Я из Земли добычу твою» комментаторы разделились на два лагеря. Авраванэль и «Мецудат Давид» считают, что здесь Бог говорит о том, что после уничтожения боевых колесниц и царского семейства Ашур навсегда перестанет грабить другие завоеванные его армией страны. По мнению Радака, рабби Авраама ибн Эзры и «Даат Микра», речь идет об уничтожении уже собранной Ашуром добычи, причем как посредством грабежа, так и посредством различных налогов и податей, которыми царь Ашура обкладывал завоеванные его армией страны. В соответствии с этим, здесь сказано, что все богатство Ашура, добытое неправедным путем, будет уничтожено завоевателями. В любом случае, по мнению всех комментаторов, слово «Земля» используется здесь в значении «весь мир».

Как было сказано выше, Мальбим понимает смысл сказанного в нашем предложении совершенно иначе. По его мнению, слова «вот Я к тебе» означают, что все происшедшее с царем Ашура Сарданапалом произошло по воле Бога. Местоимение «ее» во втором фрагменте нашего предложения указывают на царицу Ашура Гулту, которая поднялась на погребальный костер в своем паланкине, как было сказано в предложении №8, и Мальбим считает, что этот паланкин здесь назван ее колесницей. По его мнению, в предыдущем предложении было сказано, что Сарданапал задушил своих жен, а во фрагменте «и сожгу Я в дыму колесницу ее» Бог говорит о том, что Гулта, жена Сарданапала, задохнулась от дыма на погребальном костре в своем паланкине. Молодыми львами Бог называет тех сыновей Сарданапала, которые избежали сожжения на погребальном костре, но были убиты мятежниками. При этом Мальбим пишет, что охотники выкуривают молодых львов из пещер с помощью огня и дыма, а затем их убивают, и именно это произошло с сыновьями Сарданапала. В конце нашего предложения, по его мнению, сказано, что после всего этого Сарданапал прекратил грабить другие страны, и больше никто не слышал требований его посланников.